Г.А. Лагунов, г. Омск

В НСМ №77 была опубликована моя статья «Судьба Чольских переселенцев», на которую последовало много благодарственных отзывов и не только от бывших жителей Чола. Значит, скромные строки затронули души земляков. Я рад откликам пожилых и молодых земляков. Именно молодые, покинув КНР в раннем возрасте, не могли запомнить чудесные места благодатного Хингана, его отрогов с разнообразным животным и растительным миром. Нынче все молодые «подросли», поседели, но полны желания еще раз прочесть, узнать, увидеть в плане свою неповторимую Родину на Чольской земле. Мне никогда и нигде не довелось видеть карту Чола, потому что ее вообще не было, а мелкие старые фотографии – редкость. Все чольцы в своих письмах высказали желание составить хотя бы схематический план объединенного Чола с описанием железной дороги, ее узлов, падей, основных поселков.

В детстве и юности мне приходилось часто ездить, периодически жить в разных местах на Чоле. Позже, работая поездным  диспетчером на КЧЖД, приходилось часто ездить по железной дороге и контролировать правила отгрузки леса. И вот, через 55 лет я попытался по памяти составить приблизительную схему района Чола…

1. Падь Кирпичная, бывшие заводы, пахотные угодья Гребина, Коптева и др.
2. Падь Наречинская сенокосы Грезина, Коптева, Ожигибицова, Смелихов и др.
3. Падь Гори-Гольская, обширная, река Горигол, железная дорога, водокачки, поселки, пахотные поля, лесоразработки, сенокосные угодья.
4. Падь Дебельдерская, лесоразработки, кирпичный завод, дегтярка.
5. Падь Яльская, пашни, сенокосные угодья, охотничьи бараки.
6. Падь Сосновая, единственное место (чудо природы) на Большом Хингане, где растет вечнозеленое дерево, радость детворы в Рождественские праздники.
7. Падь Белая, обширная, с одноименной рекой, пашни, сенокос, заимки, охота.
8. Падь этапная, поселки, казармы, пашни, сенокосы, орехи, ягоды, грибы.
9. Падь Гибаловская, пашни, сенокосы, охотничьи угодья, лес, дегтярка.
10. Падь Переваловская (ущелье), поселок, мастерские, водокачка, угольная эстакада, путейские бараки, дрезины, гаражи, склады, пути.
11. Падь Рябовская, склады, бараки, подрядчики Рябов, Логинов И.С.
12. Падь Рей-Ки-Ро, железнодорожный узел, мост, водокачка, поселок, склады, бараки.
13. Падь Ню-контора, аэродром, бывшие поселки, склады, управление лесоразработок.
14. Падь Сквозная-Логиновская, р. Дурная, склады, бараки, угольные залежи.
15. Падь Бянкинская, главные лесоразработки (до 1950 г.), склады, поселки, бараки.
16. Падь Западно-Хинганская, сквозная. Богатейшие лесозаготовки. В 1945 г. из Куды-Хана (Хайлар) по этой обширной долине прошли в обход Хингана 100 советских танков, вышли южнее Чжаланьтуня на Сыпин-Гай.
17. Падь Китайско-Корейская, конечная железнодорожная станция. Уникальная падь. Богатый лесной массив. Управление лесозаготовок. Три зимние ледяные вышки (паги), станция, столовая, склады, поселки, угольная эстакада, добротные дома, огороды, охотничьи угодья.
18. Падь Санниковская, бараки, склады шпал, мостовых брусьев, лесопилка.
19. Падь Коренево-Логиновская, руд-стройка, склады, бараки.
20. Падь Чольская, главная, обширная. Красивая, магистральная с р. Чол, пашни, сенокосные угодья, поселки, водокачки, гужевой тракт.
21. Падь Алексеевская, склады, бараки, заготовка телефонных-телеграфных опор.
22. Падь Бянкинско-Фаршат-Саблинская, бараки, склады, дегтярка.
23. Полустанок Гори Гол, формирование поездов, поселки, водокачка, угольные склады, эстакады, лесопилка, пашни, огороды, сенокосы. Население смешанное, рабочие-путейцы, мостовики, русские, китайцы.
24. В живописном месте строился русский поселок из 7 домов, в том числе дом А. Сазанова.
25. 13 км, Первый брод, водокачка, машинист Васнецов, дом, огород, хозяйство, рыбалка.
26. 28-ой км, Второй брод, водокачка, машинист Бесюнов, приличное смешанное население.
27. 40-41 км – знаменитое и коварное ущелье с резким подъемом и перевалом.
28. Подъем, резкий поворот в полутоннеле над пропастью, резкий сложный спуск. Начальник узла и станции Ущелья до 1946 г. был бывший штаб-с капитан, преподаватель высшей математики П.Ф.Квасов. Умер в ГУЛАГе в 1949 г.
29. Рей-Ки-Ро, сложный железнодорожный узел, мост, водокачка. Дважды случались аварии, в 1946 г. погибла бригада русского машиниста паровоза Семенова.
30. Узловая железнодорожная станция (652 км), организована в 1932 г. Большое смешанное население, центр Чольских поселений, центр административного управления концессии.
31. Красивый русский поселок Алексеевский, основан в 1934 г. на р. Гульдуче.
32. Китайская экспедиция по совету русского охотника Черемных определила залежи каменного угля в небольших масштабах.
34. Основательные мост, водокачка, русские машинисты до 1953 г.
35. 137 км, конечная железнодорожная станция по состоянию на 1954 г.
36. Нижнечольское в скалах 10 км. Ущелье – ворота в благодатный район Нижнего Чола. Район исключительно русских поселков.
37-40. Поселки располагались в красивых живописных местах, в основном, по берегам полноводной р. Чол и р. Курбида: Цай (Цайский, Цаган), Онимор, Харбинский, Хапачи, Чольский, Тирбагры, Курбида и Ишректэ.
45. Знаменитое, громадное соленое озеро с болотом – скопище крупных особей сахатых-лосей, изюбров-трубачей. Именно здесь чольские охотники-профессионалы добывали свои трофеи.
46-47. По Западно-Хинганской долине, почти на стыке Верхнего и Нижнего Чола в труднодоступных распадках высоких, обрывистых гор в давние времена хунхузами и отшельниками были основаны две крепости с жильем и глубокими траншеями-переходами. На горах разрабатывались плантации мака и конопли, из которых готовили наркотическое зелье, а сбывали его на китайских станциях от Чингизхана до Цицикара. До 1946 г. японские экспедиции неоднократно  громили обе эти крепости, безжалостно уничтожая, как продукты труда, так и их производителей.

С полустанка Гори-Гор (в 12 км от Бухэду) начиная с 1930 г. за три года проложена железная дорога до 62 км. Позже, по мере масштабов лесозаготовок, ветка продлилась на юг вглубь богатых лесных массивов, и к 1952 г. она углубилась на 138 км. Одновременно шло строительство по всей ветке необходимых искусственных сооружений, поселков, велось благоустройство рабочих, переселенцев разных национальностей и профессий. За три года население резко увеличилось. Рядом жили русские, китайцы, корейцы, японцы, и жизнь смешанного населения протекала по деловому, нормальному и дружелюбному закону и ритму. Уклад жизни для всех диктовался самой жизнью. Рождение концессии и тихих поселков в живописных местах всегда напоминало какое-то сказочное, привольное житье делового и дружественного общества без неудобств и ограничений. Духовно-нравственная жизнь в поселках всегда была, как и везде на КВЖД. В центральных поселках, как Нижнего Чола, так и Верхнего, имелась церковь, куда в праздники съезжались православные. Настоятели храмов ездили по поселкам на требы: крестили, венчали, хоронили по исконно русским обычаям…

Сегодня я расскажу о великолепной природе Чола, железнодорожной артерии и о людях, его населяющих. Для лучшего восстановления доброй памяти необходимо повторно проехать от начала и до конца в вагоне или на дрезине, а еще лучше на телеге или в седле на лошади. Для меня был прекрасен любой вид транспорта.

Итак, поехали по широкой долине, окруженной высокими красивыми горами. Первые остановки 13 и 28 км у водокачки, слева - большой поселок. Широкая падь стремительно сужается к 32 км. А на 38 км уже начинается тесное ущелье со сложной развязкой для формирования поэтапного подъема состава на сложный перевал. Здесь шла основательная подготовка паровоза, максимальный подъем пара, разгон, резкий подъем на перевал, поворот, полуоткрытый тоннель над пропастью с резким спуском к узлу Рей-Ки-Ро. Единственный сложный участок не для слабонервных пассажиров, т.к. за пропастью стояли кресты – результат аварий в разные годы. Спустившись с перевала, открывается чудесная панорама – центральная, красивая, широкая падь (шириной до 5 км, длиной около 70 км). Эта центральная Чольская падь является главным богатством всей концессии. Она раздвигает цепи гор, разрезает все лесные распадки на две части, вбирает в себя железную дорогу, проселочные гужевые тракты, основные поселки и всю жизнедеятельность концессии. Вот и 62 км, «столица» поселений Чола. Здесь есть все: и станция, и дома, и административная власть, и Управление концессии, и аэродром, школа, церковь – все необходимое для жизни населения.

Едем далее, 72 км. Слева – красивый русский  поселок Алексеевский с добротными бревенчатыми домами, с подворьем на двух улицах. Здесь, как и в других поселках, рождаются дети, учатся в школе, играют, бегают на речку, за цветами, помогают родителям, как и все дети на свете. Здесь растет, мужает и трудится круглый год русская молодежь, и лишь немногие уезжают в города для продолжения образования. Характерной чертой русских переселенцев является умение продуманно, с учетом всех факторов природы и потребностей человека и его нужд, выбирать удобное, красивое место вблизи рек, пахотных, сенокосных и лесных угодий. И Алексеевка не исключение: хороший, душистый травостой для скотоводства, рядом река, значит рыба, пашни, лес и т.д. А рыба отменная: вкуснейшая форель, хариус, громадные таймени. Рядом охота:

косули, белка, колонок, из птиц – глухари, тетерева, знаменитые фазаны. В домах всегда было мясо, копчености, молочные продукты, солонина, грибы, ягоды, орехи. В период отсутствия холодильников поселенцы имели удобные и надежные ледяные погреба, в которых целое лето хранились продукты.

Продолжая путь, проезжаем опять красивые лесистые пади, мосты, водокачки, тупиковые погрузочные площадки со складами заготовленного леса. На 105 км резкий поворот на запад по сквозной долине, проходящей из района г. Хайлар. На 120 км тоже склады. Пересекаем падь, реку и въезжаем в широкую, самую богатую лесом, конечную падь на 138 км. Здесь большие районные поселки, склады, конторы, две хорошие столовые, в которых вкусно готовят китайские повара, а обслуживают две русские семьи, имевшие большое хозяйство. Они снабжали молоком и китайцев, и корейцев. Мне лично довелось с ноября 1952 г. до марта 1953 г. в верховьях пади руководить русским обозом по доставке леса на склады 138 км по специальным ледяным дорогам на большегрузных пагах.

Для продолжения пути на Нижний Чол следовало вернуться на 105 км, сесть на лошадей, пересечь долину, вброд реку и въехать в сложное опасное десятикилометровое Нижне–Чольское ущелье. Справа – откосные скалы, слева – рокочущая полноводная река Чол, местами прижимается руслом к скале, оставляя узкое место телегам. Позже я узнал о том, что существовал другой путь между двумя Чолами. Он проходил через горы, перевалы и удлинял расстояние на 40–50 км. Закончилось ущелье, и взору открывается новый обширный раздольный район Нижнего Чола, открытый экспедицией в 1935 г. и заселяемый с 1936 г. На первых порах Харбинский БРЭМ и японская миссия оказали переселенцам безвозмездную помощь в виде 285 небольших коренастых крепких лошадей, более 100 голов быков, посевного зерна и нескольких колесных тракторов (Маккормик) для поднятия целинных земель. И через несколько лет трудолюбивые деловые люди окрепнут, заживут, но… дальше читайте НСМ № 77,  а я вернусь к обществу Верхнего Чола и продолжу рассказ о нем…

Наша семья постоянно жила в Бухэду. Отец работал у авторитетного подрядчика Я.П.Бянкина. Я учился в Харбине, а на лето приезжал к отцу на Чол. Одновременно туда же приезжал сын Бянкина – Дионис, он тоже учился в семинарии, но старше меня. В свободное время с разрешения отцов мы седлали лошадей и лихо скакали по долинам и распадкам Чола. Любовались и изучали чудесную природу, ее достопримечательности, заглядывая почти в каждую падь, реку. Купались до посинения в чистых, но холодных горных реках. В р. Дурная ловили рыбу, собирали грибы, ягоды, а их там была тьма, на выбор. В тайге не раз видели косуль, белок, барсуков, кабанов, глухарей и даже гордых, спокойных, громадных сохатых, но сожалели, что не довелось хотя бы издали увидеть красавцев изюбров-трубачей, гордость хинганских лесов. Доводилось в тайге у охотников отведать чудесное неповторимое блюдо – отварную и тушеную с диким чесноком сохатинную губу. О, чудо!..

Да, божественная природа всего Хингана и Чола, в частности, запомнилась на всю жизнь. Из окна вагона или с седла видно все, как на ладони. Весной сопки розовые от цветения багульника (лакомство косулей). Летом сопки и равнины покрываются самыми разными цветами особенных сочных расцветок и запахов. По всей земле Чола, как тканный, разноцветный и сплошной ковер. Душистые целебные травы способствовали скотоводству. Неописуемой красотой предстает перед взором человека хинганская осень. Много приезжало талантливых художников из Харбина, дабы запечатлеть на своих полотнах неповторимые пейзажи. Их усердие и талант оставляли на десятилетия добрую память о хинганской природе…

Добрые, умные, трудолюбивые и жизнерадостные люди населяли район Чола, как Нижнего, так и Верхнего. Каждый хорошо знал и четко выполнял свое дело. Умные, деловые подрядчики Санников, Логинов, Коваленко, Бянкин, Саблин, Фаршатов, Рядов и др. «подняли» целину вековых лесных массивов, никогда и никем не тронутых. Они проторили дорогу концессиям на столетия. Рабочие Савин, Закурдаев, Фаузеев, Шарафутдинов, Дулинский, Коренев, Чащины, Муханов, Кондратюк, Макаров, Поджилов, Лузин, Зеленых и сотни других осваивали поселения, строили разветвленное хозяйство, искусственные сооружения Чола на постоянной основе. Крестьяне летом сеяли хлеб, возделывали обширные огороды, косили сено, разводили живность, а зимой уходили на лесозаготовки. Да, не легкий таежный труд, но оплачивался хорошо и своевременно. И труд строго охранялся законом, японской, а позже китайской администрацией. Железнодорожники, путейцы, грузчики содержали свое железнодорожное хозяйство в порядке. Русские машинисты паровозов (системы Ми-ка-ро и Да-буеси) Семенов, Дурновцев, Омельчук, Заиграев, Савенков, Лапин, Номаконов, Ченкасов были настоящими ассами, хотя и случались иногда аварии. Так, в 1946 г. в аварии погибла бригада Семенова.

Профессионалы охотники, рыбаки соблюдали законы природы, места и сроки охоты, добывали мясо, пушнину, птицу, рыбу. Я знал некоторых опытных охотников: Н. Ушакова, Сухомлинова, братьев Гладышевых, Сухомела, Чипизубова, Н. Жданова, последний охотился и в Бухэду, и на обоих Чолах. Однажды принес пару десятков фазанов, разделывая их, жена обнаружила четыре золотые гранулы. Значит, чольская земля богата не только лесом, углем, но и драгоценным металлом…

Дети все учились в школах, а молодежь трудилась и веселилась так, как и следовало веселиться в сельских условиях. На Чоле в центральных поселках при клубах существовали художественная самодеятельность, различные кружки и спортивные секции. На вечерах под руководством педагогов и при их участии ставились пьесы, концерты. Находились талантливые актеры, музыканты, солисты вокала. Помню прекрасный сочный бас Козлова, гитариста Брудастова, гармониста П. Лузина, которые своими выступлениями радовали сельчан. Вечера заканчивались танцами, застольем и в финале – деревенской кадрилью и украинским гопаком.

Летом устраивались районные олимпиады с полным набором всех видов соревнований и двух неординарных. Центр пос. Чола располагался у подножья крутой гладкой горы, покрытой лишь бархатной травкой и ковром незабудок. На вершину этой сопки высотой 600-700 м заранее поднимались «справедливые судьи». По команде судьи на старте бежали на гору школьники всех национальностей. Следовало подняться на вершину, получить талон с номером и мазок краски на ладони руки, сбежать с горы на финишную черту. Вторая группа состояла из молодежи и даже пожилых людей, т.к. забеги были «беспроигрышные». Победители групп с 1-го по 25-ий  номер получали призы: дети – цветные карандаши, летние модные тогда шапочки с цветным козырьком, а все остальные дети – коробки вкусных сливочных ирисок и по плитке сладкой пастилы. Победители старшей группы получали спортивные костюмы – тениска, футболка, трусы и легкие резиновые туфли «чикотаби». Остальные все получали – и даже не бегавшие бабушки и дедушки - по бутылке пива Гирин-Биру и по чекушке фруктовой воды  – сайды. Спортсмены были всех национальностей.  Второй вид – это поднятие тяжести. Соломенный мешок весом, кажется, 25 кг с древесным углем следовало держать на вытянутых руках – кто дольше. Также победители получали те же подарки. Инициаторами и спонсорами этих видов были до 1945 г. японцы…

Однажды мне довелось в праздник присутствовать на скачках. За околицей одного из поселков собрались пожилые и молодежь. На финишной линии стоял стол с двумя четвертями самогонной рябиновой настойки, а в мисках жареная гусятина, копчености, сало, квашеная капуста с огурцами, а также стаканы и алюминиевые вилки. Вдруг, в одном из забегов на версту на финиш первой прискакала симпатичная румяная девушка лет 18-20, оставив на три корпуса лошади своего преследователя – молодого казака. Лихо спрыгнув с седла, под аплодисменты и крики, гордо и смело подошла к столу судей. Они налили ей стакан настойки. Она отпила глоток, а остальное озорно веером выплеснула на болельщиков (окропила), сняла с плеч цветной платок и с ним в руке пошла в танце по кругу под двухрядную гармонь. Так красиво с улыбкой, покачивая плечиками, она с особым задором танцевала и танцевала. Она была очень счастлива, симпатичная, с красивым разлетом бровей, без помады на губах.  Спрашивается, в каких чольских «институтах» или студиях она научилась так смело, так красиво скакать в седле и так плавно с достоинством танцевать? Присутствующие чубастые молодые казаки глядели на это милое, это нежное Божье созданье с восхищением и не могли наглядеться.  (Признаюсь, я тоже!)

Случалось в поселках и такое: заболеет мужичок, но не спешит к доктору, а натопит баньку свою крестьянскую на огороде по–черному, залезет на полок, поддаст жару, наденет рукавицы, возьмет веник из березовых или дубовых веток, да пройдется два-три раза по себе и доведет свое тело до цвета переваренного рака. Заскочит в хату, хватит пару стаканчиков рябиновой с перчиком или целебной зубровки и вымолвит на всю хату: «Эх, вся душа моя пылает, вся душа огнем горит!», – и свалится на топчан часика на 3-4 под козлиную или волчью доху. Пропотеет, проспится, и хворь, как рукой снимет. Однако, заслышав о болезни сельчанина, районный доктор запрягает двуколку – лошадку и катит, как «скорая помощь», только на четырех копытах и с косматой гривой, и разумеется, застает своего пациента не в постели, а за плугом в поле или на гумне за молотьбой зерна. Но раз приехал, надо-ть температуру замерить, установить диагноз… Заходит в избу, а добрая, смышленая хозяюшка уже и скатерочку на стол накинула, четвертинку успела поставить, солености, копчености и граненые стаканчики наполнить! Сели за стол «пациент» и заботливая «медицина», взглянули друг на друга и ну… залпом. Выпили, закусили, затем один рассказал о вчерашнем недуге, другой внимательно выслушал и…вновь залпом! И тут «пациент» просит хозяйку достойно и благодарственно проводить доктора, но ее не надо учить, она сама знает, что в мед. сумке всегда найдется какая-то «ампулка со спирутсом», но не закусывать же аспирином… вот и сует она в сумку увесистый шматок сала, пересыпанного чесночком, да душистым укропчиком и тут же наполняет третий граненый до краев, так сказано «на посошок», после которого «убиенный зеленым змием и сокрушенный до потери равновесия раб Божий доктор» уже без помощи хозяйки не может залезть на свой тарантас… Открывая ворота, заботливая хозяйка троекратно перекрестит его в спину и взмолится ко Всевышнему: «Упаси, Господи, хоть бы не вывалился под колеса драндулета и не нанес бы, бедняга, телесного увечья!» Но как говорят в народе – «не первая волку зима и не последний «посошок» нашему доктору». Натянув вожжи и влив кнутом несколько инъекций «скорой», под стук колес и цокот подков, как под аккомпанемент, он запевает народную напевистую «Вниз по Батюшке по Чолу…, по широкому раздолью…». Вот здесь читателю станет ясно, где тут больничный листок, где деревенская терапия, а где взаимная доброта и простота в  отношениях сельчан.

Эпилог. Вернувшись в Бухэду, всякий раз я садился за двухтомный дневник, который старательно вел еще со скамьи семинарии. В него я вносил увиденное, услышанное, эпизоды из жизни трудолюбивых родителей – отца–казака и матери-грузинки, своих сестер, личные «подвиги» молодости, а они, к сожалению, случались на моем пути. Большое внимание уделил Родине, ст. Иректе, хинганской природе, общественным событиям мирового масштаба и значения, но не ведал тогда я, восемнадцатилетний парень, о том, что через 55 лет окажусь в далеком сибирском Омске и поделюсь с земляками своими воспоминаниями.

Позже, будучи председателем правления Общества советских граждан, мне довелось побывать в других русских поселениях – Тоогене, Хун-Хуподи, Нэхо, Имерен. Везде я видел тысячи десятин спелой благородной пшеницы, ярицы, золотистого шестигранного ячменя, душистой гречихи, возделанные  натруженными руками русских людей, хотя и на чужбине, но до конца своих дней буду сожалеть о том, что не довелось увидеть богатейшую нашу Маньчжурскую Кубань – раздольное и прекрасное русское Трехречье.

После отъезда отца (под конвоем) в СССР, я часто в 17-летнем возрасте оказывался в экстремальных условиях в поле, на сенокосе, в тайге один на один с трудностями, и в эти минуты всегда задавался одним неразрешенным вопросом: почему 1945 г. оказался для русской эмиграции роковым? Да, по всей КВЖД и на всех поселках, в том числе и в объединенном Чоле, русские люди в течение 25 лет, как пчелки каждого улья в ненастный год, усердно трудились, создавали по крупице, собирали, наживали необходимое для своей новой и нелегкой жизни и …вот 1945 г., казалось бы, победоносный для СССР, но, увы, именно с ним, как гром нагрянули события, приведшие к краху всех поселений Маньчжурской глубинки.

После этих строк, дорогие земляки, затаите на минуту дыхание. Вспомните все, и отдайте земной поклон всем русским труженикам–богатырям, оставшимся там, и чей прах покоится на равнинах и сопках Маньчжурии в сиротских могилах со сгнившими крестами, размытыми дождями и развеянными маньчжурскими ветрами…

Храни, Господь, оставшихся всех земляков на долгие и лучшие годы!